А любовь ли это?

огда вы называете для ребенка птицу, птица перестает для него существовать. Остается только ласточка, сорока, воробей.
И. и М. Польстеры "Интегрированная гештальт-терапия"

Человек стремится назвать словом происходящее с ним. Само по себе это стремление ни хорошо ни плохо. Это придание границ. Вопрос цели.
С одной стороны, когда я даю название, я структурирую свои чувства, ощущения, переживания и тогда с этим легче, потому что я знаю, что со мной. И если этому есть название, я не одинок, значит, это переживал еще кто-то до меня.
Бывает иначе. Когда ищется ответ на вопрос, что со мной происходит, а на самом деле нужен ответ на вопрос "а имею ли я право на что-то, чего хочу или ожидаю" или "чего мне ждать от будущего" или "плохой я или хороший" и т.п.
И тогда это во-первых, самообман, потому что я ищу не там, а во-вторых, не тот ответ.

Например вопрос "А любовь ли это?" может означать:
Если это любовь, то он мне должен (ожидания, основанные на проедставлении о том, что любящие люди должны друг другу)...
Если это любовь, я с ним могу (право делать или не делать чего-то в отношениях, не разрушая их)
А какие вообще отношения между нами?
Мне тревожно, чего я могу от тебя ожидать?
Я не верю тебе
Мне чего-то не хватает от тебя
Что ты от меня хочешь?
.... И т.п.

p\s То же самое с диагнозом в терапии. Важно уметь его поставить, чтобы потом отказаться и от него и работать с человеком.

Это интересно

Понравился материал? Поделись!